Наконец старый козел понял, что продолжения концерта не дождется, поднял руку и встал. Как я понимаю, хотел речь толкнуть. А может, просто положено приговор зачитать: они ведь цивилизованные и так просто, без церемоний, человека сжечь не могут. Ох уж мне эти законники и святоши! Народ сразу притих, ждет. Хоть бы одна сволочь вмешалась!
И тут моего Боню прорвало! Вскочил он на помост, всех растолкал. Вроде худенький такой, щупленький, а силы откуда-то взялись. Руками размахивает, глаза горят. Словом, «не подходи, убью»! Очень решительный молодой человек! Он мне нравился все больше и больше. Даром что монах!
– Братья! Селяне! – Монах явно не знал, к кому именно обратиться, и растерянно водил глазами по толпе.
– Брат Бонифациус! – строго загремел отец настоятель, недовольный тем, что церемония идет не по плану.
Монах вздрогнул и как-то съежился. Очевидно, обычно на этого тихоню стоило только повысить голос, как он успокаивался. Я уже было, грешным делом, подумал, что так оно будет и на этот раз. Но я недооценил Боню. Он встрепенулся, как мокрый воробей, расправил плечи и продолжил ораторствовать.
– Мы затеяли несправедливое дело, не угодное Господу! – заявил он. – Господь покарает нас за грехи наши!
Интересно, этих монахов всех так учат или это у него талант прорезался? Хоть сейчас в проповедники!
– Что ты говоришь, несчастный! – взревел настоятель, догадавшийся, что задумал его подчиненный. – Опомнись! Покайся, пока не поздно!
– Да он пьян! – крикнул кто-то из монахов. Уж не знаю, перетрусил он или решил спасти бунтаря.